К вопросам построения междуносии
Mar. 8th, 2010 01:58 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
zlyukКогда-то я (или нея?) писал про метафоры и сложность структуры, через них порождаемой. В том случае это вытекало в основном из отсутствия иерархической и генеалогической чёткости в отношениях между уподобляемым и уподобливаемым. В нынешнем же случае всё и сложнее и проще - непонятно, какую метафору следует подобрать для отражения смысла явления. Собственно, неумение подобрать точную метафору является (мета-)метафорой неоднозначного понимания явления (ради формальной добросовестности, добавим тут: "этого уже говорить не следовало", что является (мета-мета-)суждением третьего порядка, а также любого следующего порядка по отношению к себе же, взятому на предыдущем порядке).
Теперь, отпугнув большую часть читателя, не сумевшую продраться сквозь пустую софистику, перейдём к делу. Рассмотрим четыре различных явления. Их различие проводится чётко, во времени, месте и обстоятельствах, но они объединены одним мощным обобщающим признаком. Именно, все четыре - суть истории про Ахиллеса и Черепаху. Для порядка, длинно рассмотрим скучный смысл вопроса, а потом вернёмся к короткому удивлению о котором и хотелось поведать. Все четыре явления (тут уже можно сказать - текста) явно расположены вдоль времени. Более того, их временная последовательность недвусмысленно совпадает с идейной - каждый текст вдохновлён примером предыдущего (или предыдущих - это спрос с авторов). То есть, каждый автор использует прежние тексты как смысловое поле, на котором предполагает взрастить свой новый сорт кукурузы. Скучный смысл состоит в том, что мне представляется весьма ясным протянутый из первого текста к последнему градиент понижения глубины и всеохватности, повышения узкоспециальности и сиюминутности, а также явное отражение современных культурных и идеологических реалий. Всё это - повод для отдельного писания, может кому пригодится для диссертации, а я могу лишь кратко наметить некоторые поверхностные узелки.
Первый текст, конечно, - апория Зенона . Расхваливать её в столь несерьёзном контексте - дело лишнее, только принижающее. Для порядка, укажем, что это один из первых шагов (в западной мысли), отделяющий гносеологию от онтологии, одна из первых попыток рефлексии в абстрактой мысли. Нелишне будет заметить, что единственный существующий сегодня конеснсус по вопросу, поднятому Зеноном, - в том, что нифига непонятно про всё это. Фактически, мы всё ещё проживаем в глубине той пропасти, которую расковырял Зенон своим стилосом (или парим над ней, если кому больше так нравится). То, над чем мы любим поразмышлять (а то и поразмыслить) за кружечкой послеобеденного виски, то, из чего мы снова и снова вымучиваем экзистенциальные шуточки и парадоксы, то, о чём поют рокеры и барды - всё оттуда, с того стадиона, где бежит, бежит, бежит быстроногий Ахиллес за черепахой, только пятка сверкает.
Второй текст - всё ещё окружён некоей аурой благоговения, благодаря не только теме, но и автору. Льюис Кэролл, "Что Черепаха сказала Ахиллесу". Надо сказать сразу и честно, что с научно-философской точки зрения этот диалог сейчас более не ценен, так же как и часть других произведений Кэролла. Но совсем иное откроется, если посмотреть на этот текст в историческом контексте. Время написания диалога, как и других логических текстов Кэролла - непосредственно на краю, перед прорывом в современную логику. После Бэббиджа, Пикока, Буля, одновременно с Фреге, но до Гильберта, Рассела, Витгенштейна. (Естественно, для Гёделя и Тарского - это вообще прошлая эпоха.) Вопрос отношений мета-языка и объектного языка - тема новая, неисследованная; логика от Аристотеля уже расшатана, но логическая программа Гильберта ещё недооформленна. Кэролл лезет в самое пекло, выставляет самое сложноперевариваемое на первый план, и не его вина, что последующее поколение математиков вмазало по логическим проблемам из артиллерии такого калибра, что искусство фехтования оказалось забытым. Тем не менее, текст остаётся важным, и не только для историков и педагогов. Современная философия логики и языка до сих пор возится с этими темами, и не зря. Остался неразобранным до конца вопрос о перемешивании объектного и мета-языков, или вообще языков разных уровней. (Заметим тут в скобках, что профессионалы вместо термина "перемешивание" часто используют "погружение", что лично мне кажется тем самым дзеновским щелчком, после которого читатель окончательно опускает руки, а смысл виляет хвостиком и скрывается из виду в незаметной норе). Так или иначе, текст Кэролла уже не претендует на ту же универсальность, что апория Зенона, но при этом обладает собственной ценностью (в том числе, и как первое известное обыгрывание классической апории, что само по себе несёт нетривиальную смысловую нагрузку). Пусть он сияет не так ярко, как апория, но доля своего, неотражённого свечения в нём велика.
Теперь о третьем тексте. Только ленивый не слышал словосочетание "Гёдель Эшербах". Внимание, ленивые, но упорные! Это не имя австрийского барона. Это три человека, которых Дуглас Хофштадтер (не Адамс) соединил по своей прихоти, чтобы красно изложить состояние дел в современной логике, теории вычислений, теории сложности и (немного) в философии математики. Что получилось - это тема для отдельной зевоты; нас же ждут два героя этой книги, при помощи которых Д.Х. тщится превратить чтение в занимательную игру - конечно же, это Ахиллес и Черепаха. На мой взгляд, это самое неудачное из аворских решений. Первое же, что бросается в глаза, - неоправданная фамильярность, с которой автор обращается с не им выдуманными героями. Перед началом каждой новой главы помещена прелюдия, где с ними происходит множество полезных и занимательных приключений, которые могут эмпирически научить вдумчивого и въедливого читателя тому, что ему далее поведает сам автор в собственно тексте главы. Я представил себе такого читателя - быть им ужасно тоскливо. Более я о таком думать не хочу. Лучше подытожу собственные наблюдения. Эти тексты про Ахиллеса и Черепаху уже не содержат ничего оригинального для науки или философии. Автор использует их для равзлечения читателя (всё же, скорее, думаю - себя), и, как ему кажется, с пропедевтической, менторской целью. Всё ещё имеется попытка представить это как обыгрывание классической темы. Только непонятно - какой (их уже две!), непонятно также, в чём смысл этого обыгрывания. Таким образом, мы имеем дело скорее не с обыгрыванием, а с непосредственным заимствованием персонажей ради привносимого ими фонового контекста, уже не в виде рационального смысла, а чтоб помахать знакомым флажком (который и появляется, невесть зачем, в первом же диалоге). Вряд ли читатели Д.Х. так любят писателей Зенона и Кэролла, что относятся к персонажам Ахилла и Черепахи как к старым добрым знакомым. Второе же, что замечаешь в этих текстах - обильность. Д.Х. написал очень много длинных-предлинных диалогов и историй про Ахиллеса и Черепаху, он очень старался. Он тщательно, скурпулёзно обдумывал каждую деталь, зашифровывая повсюду где только смог, два, три и более уровней смыслов. Он с гордостью намекает об этом читателям, предлагая поучаствовать в расшифровке. Тоска, как в детском садике где застваляют играть в придуманные взрослыми скучные игры.
Что ж, на трёх точках можно уже строить некую интерполяционную модель. Что мы видим? Зенону хватило нескольких строк, чтоб потрясти мир, Кэрроллу - одного диалога, чтоб представить самую насущную проблему современной ему логики. Хофштадтер изводит десятки страниц на неинтересные приключения, иллюстрирующие концепции, которые изучают все, кто получает высшее образование в областях, сопряжённых с логикой. Мы также замечаем, что чем дальше, тем больше автор лезет вон из кожи, чтоб намекнуть нам, что он вложил в свой текст много-много скрытых, свёрнутых смыслов, и что упорный читатель будет вознаграждён их раскрытием. Понятно, во-первых, что чем длиннее текст, тем чаще надо напоминать что в нём есть свёрнутые смыслы, а иначе кто вообще заподозрит. Во-вторых, Зенону и Кэроллу, вообще-то не надо было таких намёков - у них и так репутация. В-третьих, почему-то, чем наглее авторская умудрённая ухмышка (для ленивых: усмешка-ухмылка), тем более многочисленны и легко дешифруемы все спрятанные "подтексты". Смысл, зашифрованный Зеноном, так и не разобран полностью. Смысл, вложенный Кэроллом, был темой серьёзнейшей научной работы более чем полвека. СмыслЫ, подаренные нам Хофштадтером, - на уровне школьных задач. Тут важный момент - доступность текста, причём двусторонняя. Чем новее текст, тем проще его читать и "дешифровать", и тем проще самому писать подобное. Для наглядности, я немного перепародировал Хофштадтеровские приёмы в этом опусе. Если найдётся читатель, который в этом месте бросит всё и отыщет хотя бы пяток таких игрушечных шифровок в написанном выше и ниже, я прошу его немедленно закрыть окно (CTRL-W) и больше не читать всё это.
В общем, тенденция налицо. Так, "свой" свет в третьем тексте уже тщательно перерисован с отражённого. Кто-то, прочтя Хофштадтера скажет: "вот он, постмодернизм", и будет едва прав. Это - только начало, сама книга выдержана вполне в модернистской традиции, и всё, сотворённое с Ахиллесом и Черепахой вполне вписывается в её канву.
Собственно постмодернизм можно рассмотреть в четвёртом тексте (называние этого корпуса "текстом" - уже постмодернистский ход). Весьма популярный жж-писатель создаёт у нас на глазах сборники под названием "Мифоложки". Лучше один раз прочесть, чем сто раз прочесть про, поэтому идите и смотрите. Что можно сказать об этом тексте, с нашей точки рассмотрения? Во-первых, это очень смешно. Если вам не смешно - прочтите ещё и смейтесь. Это про нас, про наше восприятие всего, что было и есть. В этом нет смысла, нет содержания. Это сияет только отражённым светом. Персонажи - из прежних контекстов и всё своё принесли с собой. Это - замечательная идея, очень модно и никаких вопросов. Это хаос, фрактальность и постмодернизм. Во-вторых, если непонятно - прочтите ещё раз и смейтесь. Черепаха и Ахиллес, как в приличной современной кинодраме, прошли все положенные историей испытания и приземлились в уютной роли культурных героев, которая пришлась им как раз впору. Они остроумны, обаятельны, у них интересные командировки и встречи, их занятие - менеджмент и консалтинг, больше им ничего не надо.
Ну ладно, a теперь собственно вопрос. Итак, вместо того чтоб рассыпаться дробной бесконечной мелочью, только что записанной выше, хочется припечатать точной метафорой. Можно двумя, но не более того. И вот что меня волнует: правильно ли сказать, что сила и глубина первоначальных дел Ахиллеса и Черепахи ослабевают при повторном отражении в последовательности зеркал? Или более верно то, что мощь и концентрация их идей падают при каждом новом просеивании через последовательные же фильтры идей и мыслей конкретных авторов? Главное же волнение следует вот из какого вопроса: сможем ли мы, когда понадобится, вернуться к прежнему, античному тандему Ахиллеса и Черепахи, или обречены теперь бегать по лабиринту зеркал?
Теперь, отпугнув большую часть читателя, не сумевшую продраться сквозь пустую софистику, перейдём к делу. Рассмотрим четыре различных явления. Их различие проводится чётко, во времени, месте и обстоятельствах, но они объединены одним мощным обобщающим признаком. Именно, все четыре - суть истории про Ахиллеса и Черепаху. Для порядка, длинно рассмотрим скучный смысл вопроса, а потом вернёмся к короткому удивлению о котором и хотелось поведать. Все четыре явления (тут уже можно сказать - текста) явно расположены вдоль времени. Более того, их временная последовательность недвусмысленно совпадает с идейной - каждый текст вдохновлён примером предыдущего (или предыдущих - это спрос с авторов). То есть, каждый автор использует прежние тексты как смысловое поле, на котором предполагает взрастить свой новый сорт кукурузы. Скучный смысл состоит в том, что мне представляется весьма ясным протянутый из первого текста к последнему градиент понижения глубины и всеохватности, повышения узкоспециальности и сиюминутности, а также явное отражение современных культурных и идеологических реалий. Всё это - повод для отдельного писания, может кому пригодится для диссертации, а я могу лишь кратко наметить некоторые поверхностные узелки.
Первый текст, конечно, - апория Зенона . Расхваливать её в столь несерьёзном контексте - дело лишнее, только принижающее. Для порядка, укажем, что это один из первых шагов (в западной мысли), отделяющий гносеологию от онтологии, одна из первых попыток рефлексии в абстрактой мысли. Нелишне будет заметить, что единственный существующий сегодня конеснсус по вопросу, поднятому Зеноном, - в том, что нифига непонятно про всё это. Фактически, мы всё ещё проживаем в глубине той пропасти, которую расковырял Зенон своим стилосом (или парим над ней, если кому больше так нравится). То, над чем мы любим поразмышлять (а то и поразмыслить) за кружечкой послеобеденного виски, то, из чего мы снова и снова вымучиваем экзистенциальные шуточки и парадоксы, то, о чём поют рокеры и барды - всё оттуда, с того стадиона, где бежит, бежит, бежит быстроногий Ахиллес за черепахой, только пятка сверкает.
Второй текст - всё ещё окружён некоей аурой благоговения, благодаря не только теме, но и автору. Льюис Кэролл, "Что Черепаха сказала Ахиллесу". Надо сказать сразу и честно, что с научно-философской точки зрения этот диалог сейчас более не ценен, так же как и часть других произведений Кэролла. Но совсем иное откроется, если посмотреть на этот текст в историческом контексте. Время написания диалога, как и других логических текстов Кэролла - непосредственно на краю, перед прорывом в современную логику. После Бэббиджа, Пикока, Буля, одновременно с Фреге, но до Гильберта, Рассела, Витгенштейна. (Естественно, для Гёделя и Тарского - это вообще прошлая эпоха.) Вопрос отношений мета-языка и объектного языка - тема новая, неисследованная; логика от Аристотеля уже расшатана, но логическая программа Гильберта ещё недооформленна. Кэролл лезет в самое пекло, выставляет самое сложноперевариваемое на первый план, и не его вина, что последующее поколение математиков вмазало по логическим проблемам из артиллерии такого калибра, что искусство фехтования оказалось забытым. Тем не менее, текст остаётся важным, и не только для историков и педагогов. Современная философия логики и языка до сих пор возится с этими темами, и не зря. Остался неразобранным до конца вопрос о перемешивании объектного и мета-языков, или вообще языков разных уровней. (Заметим тут в скобках, что профессионалы вместо термина "перемешивание" часто используют "погружение", что лично мне кажется тем самым дзеновским щелчком, после которого читатель окончательно опускает руки, а смысл виляет хвостиком и скрывается из виду в незаметной норе). Так или иначе, текст Кэролла уже не претендует на ту же универсальность, что апория Зенона, но при этом обладает собственной ценностью (в том числе, и как первое известное обыгрывание классической апории, что само по себе несёт нетривиальную смысловую нагрузку). Пусть он сияет не так ярко, как апория, но доля своего, неотражённого свечения в нём велика.
Теперь о третьем тексте. Только ленивый не слышал словосочетание "Гёдель Эшербах". Внимание, ленивые, но упорные! Это не имя австрийского барона. Это три человека, которых Дуглас Хофштадтер (не Адамс) соединил по своей прихоти, чтобы красно изложить состояние дел в современной логике, теории вычислений, теории сложности и (немного) в философии математики. Что получилось - это тема для отдельной зевоты; нас же ждут два героя этой книги, при помощи которых Д.Х. тщится превратить чтение в занимательную игру - конечно же, это Ахиллес и Черепаха. На мой взгляд, это самое неудачное из аворских решений. Первое же, что бросается в глаза, - неоправданная фамильярность, с которой автор обращается с не им выдуманными героями. Перед началом каждой новой главы помещена прелюдия, где с ними происходит множество полезных и занимательных приключений, которые могут эмпирически научить вдумчивого и въедливого читателя тому, что ему далее поведает сам автор в собственно тексте главы. Я представил себе такого читателя - быть им ужасно тоскливо. Более я о таком думать не хочу. Лучше подытожу собственные наблюдения. Эти тексты про Ахиллеса и Черепаху уже не содержат ничего оригинального для науки или философии. Автор использует их для равзлечения читателя (всё же, скорее, думаю - себя), и, как ему кажется, с пропедевтической, менторской целью. Всё ещё имеется попытка представить это как обыгрывание классической темы. Только непонятно - какой (их уже две!), непонятно также, в чём смысл этого обыгрывания. Таким образом, мы имеем дело скорее не с обыгрыванием, а с непосредственным заимствованием персонажей ради привносимого ими фонового контекста, уже не в виде рационального смысла, а чтоб помахать знакомым флажком (который и появляется, невесть зачем, в первом же диалоге). Вряд ли читатели Д.Х. так любят писателей Зенона и Кэролла, что относятся к персонажам Ахилла и Черепахи как к старым добрым знакомым. Второе же, что замечаешь в этих текстах - обильность. Д.Х. написал очень много длинных-предлинных диалогов и историй про Ахиллеса и Черепаху, он очень старался. Он тщательно, скурпулёзно обдумывал каждую деталь, зашифровывая повсюду где только смог, два, три и более уровней смыслов. Он с гордостью намекает об этом читателям, предлагая поучаствовать в расшифровке. Тоска, как в детском садике где застваляют играть в придуманные взрослыми скучные игры.
Что ж, на трёх точках можно уже строить некую интерполяционную модель. Что мы видим? Зенону хватило нескольких строк, чтоб потрясти мир, Кэрроллу - одного диалога, чтоб представить самую насущную проблему современной ему логики. Хофштадтер изводит десятки страниц на неинтересные приключения, иллюстрирующие концепции, которые изучают все, кто получает высшее образование в областях, сопряжённых с логикой. Мы также замечаем, что чем дальше, тем больше автор лезет вон из кожи, чтоб намекнуть нам, что он вложил в свой текст много-много скрытых, свёрнутых смыслов, и что упорный читатель будет вознаграждён их раскрытием. Понятно, во-первых, что чем длиннее текст, тем чаще надо напоминать что в нём есть свёрнутые смыслы, а иначе кто вообще заподозрит. Во-вторых, Зенону и Кэроллу, вообще-то не надо было таких намёков - у них и так репутация. В-третьих, почему-то, чем наглее авторская умудрённая ухмышка (для ленивых: усмешка-ухмылка), тем более многочисленны и легко дешифруемы все спрятанные "подтексты". Смысл, зашифрованный Зеноном, так и не разобран полностью. Смысл, вложенный Кэроллом, был темой серьёзнейшей научной работы более чем полвека. СмыслЫ, подаренные нам Хофштадтером, - на уровне школьных задач. Тут важный момент - доступность текста, причём двусторонняя. Чем новее текст, тем проще его читать и "дешифровать", и тем проще самому писать подобное. Для наглядности, я немного перепародировал Хофштадтеровские приёмы в этом опусе. Если найдётся читатель, который в этом месте бросит всё и отыщет хотя бы пяток таких игрушечных шифровок в написанном выше и ниже, я прошу его немедленно закрыть окно (CTRL-W) и больше не читать всё это.
В общем, тенденция налицо. Так, "свой" свет в третьем тексте уже тщательно перерисован с отражённого. Кто-то, прочтя Хофштадтера скажет: "вот он, постмодернизм", и будет едва прав. Это - только начало, сама книга выдержана вполне в модернистской традиции, и всё, сотворённое с Ахиллесом и Черепахой вполне вписывается в её канву.
Собственно постмодернизм можно рассмотреть в четвёртом тексте (называние этого корпуса "текстом" - уже постмодернистский ход). Весьма популярный жж-писатель создаёт у нас на глазах сборники под названием "Мифоложки". Лучше один раз прочесть, чем сто раз прочесть про, поэтому идите и смотрите. Что можно сказать об этом тексте, с нашей точки рассмотрения? Во-первых, это очень смешно. Если вам не смешно - прочтите ещё и смейтесь. Это про нас, про наше восприятие всего, что было и есть. В этом нет смысла, нет содержания. Это сияет только отражённым светом. Персонажи - из прежних контекстов и всё своё принесли с собой. Это - замечательная идея, очень модно и никаких вопросов. Это хаос, фрактальность и постмодернизм. Во-вторых, если непонятно - прочтите ещё раз и смейтесь. Черепаха и Ахиллес, как в приличной современной кинодраме, прошли все положенные историей испытания и приземлились в уютной роли культурных героев, которая пришлась им как раз впору. Они остроумны, обаятельны, у них интересные командировки и встречи, их занятие - менеджмент и консалтинг, больше им ничего не надо.
Ну ладно, a теперь собственно вопрос. Итак, вместо того чтоб рассыпаться дробной бесконечной мелочью, только что записанной выше, хочется припечатать точной метафорой. Можно двумя, но не более того. И вот что меня волнует: правильно ли сказать, что сила и глубина первоначальных дел Ахиллеса и Черепахи ослабевают при повторном отражении в последовательности зеркал? Или более верно то, что мощь и концентрация их идей падают при каждом новом просеивании через последовательные же фильтры идей и мыслей конкретных авторов? Главное же волнение следует вот из какого вопроса: сможем ли мы, когда понадобится, вернуться к прежнему, античному тандему Ахиллеса и Черепахи, или обречены теперь бегать по лабиринту зеркал?
